Россия: +7 499 963 00 23 | Великобритания: +44 7980 21 30 20 info@kabestan.ru

Иван Старостин

quotes

«Вернувшись из моря, так и хочется вскричать: «Люди, куда вы спешите! Что вы делаете? О чем вы? Вы же жизни вообще не видели!». 

Спецпроект Кабестана: Faces & Races. Записала: Алена Лисецкая

Я вырос в Сибири, где яхтинг — как полеты на Луну: очень хочется, но совершенно невозможно. В степях и горах люди не умеют плавать, и вопрос «почему» не уместен. Потому что жизнь такая.

Для меня парусный спорт существовал только в телевизоре и в книгах. Моими героями были Робинзон Крузо и капитан Блад, и, ни разу не будучи на яхте, я знал, как ею управлять.

О том, что на яхту может попасть простой смертный, я услышал году в 2003-м. После университета меня пригласили работать в Лондон, и там коллега показывал фотографии из Греции. У него на камере (даже не на телефоне!) были съемки с мачты — белая палуба, лазурная вода, люди в шортах и бикини… Я понял, что пора.

Было +3, дуло, шел мокрый снег, и в феврале в Соленте я впервые ступил на яхту. Инструктором оказалась невысокая 50-летняя женщина, которая на выходе из Портсмута напутствовала: «Не ссыте, парни!» Я еще подумал: «Кому ты это говоришь, тетя!» — и тут нас уложило на бок и поволокло. Мы кувыркались и набивали шишки, а тетя, широко расставив ноги и уперевшись в фальшборт, словно высеченная из камня, держала яхту на курсе.

Я вернулся с обветренными губами и пальцами, в диком возбуждении. Помню, как пришел в офис, снял под столом ботинки и долго щупал ногами теплое, ровное, сухое ковровое покрытие.

Яхтинг возвращает вкус к обычной жизни. Придя из моря, наслаждаешься простыми бытовыми условиями: не качающаяся кровать, душ с хорошим напором. Смотришь вокруг и не понимаешь. Все очень важно, все очень срочно. Так и хочется воскликнуть: «Люди, куда вы спешите! Что вы делаете? О чем вы? Вы жизни вообще не видели!»

Мне казалось, что шкиперы, которые ходят на регаты, — это полулюди-полубоги. Я и сейчас так думаю, но раньше я считал, что они чуть больше боги, а сейчас понимаю, что все-таки чуть больше люди.

С «Кабестаном» я познакомился в 2008 году, когда матросом участвовал в двухдневной регате в Соленте. Там, едва выйдя из марины, наш шкипер засадил яхту на мель. Он ничуть не расстроился: то была непотопляемая личность. Отлив в Соленте быстрый, и наша лодка легла на бок прямо на глазах. Другие яхты проходили мимо нее на гонку, и нам на транце не хватало только отвалившейся надписи «ПО-беда». Под конец у нас не выдержали нервы, мы надули тузик и преодолели два метра воды, которые отделяли нас от берега.

С нами был парень из Москвы, попавший на регату впервые в жизни. Яхтенную одежду тогда было не достать, и он купил сухой гидрокостюм, какой используют каякеры. Везде резиночки, шлем и перчатки, которые наглухо пристегиваются к рукавам… Мы прозвали его космонавтом, потому что кроме этого скафандра у парня ничего не было.

На второй день регаты был полный штиль. И вот мы лежим на носу, палит солнце, еле-еле двигается воздух, а наш космонавт преет в своем скафандре и говорит, глядя в синее небо: «Эх, никогда бы не подумал, что регата — это такое занудство!» В тот день я понял, что не боги горшки обжигают, и тоже решил стать шкипером.

На яхте я познакомился со своей супругой, Ксюшей. Лет шесть мы все отпуска проводили под парусом, а потом решили перейти океан.

Мы пересекли Атлантику в 2011-м вшестером, на 36-футовой яхте, где передние паруса крепились карабинами вручную. Нас должно было быть больше, но за день до гонки седьмой участник неожиданно сказал, что у него дома неотложное дело, собрал сумку и уехал. Я очень надеюсь, что у него действительно было дело, потому что такие фортели крайне деморализуют экипаж.

Всю грандиозность задуманного понимаешь еще на тренировке. Ты приезжаешь на Канары и два-три дня проводишь в океане, где до тебя доходит, что переход — это двадцать таких дней, и помощи ждать неоткуда. Здесь важно не сдрейфить.

В океане я часто просыпался в тревоге, что подо мной километры воды. Океанская волна пологая. Яхта медленно сваливается по ней, замирает внизу на несколько секунд, потом с натугой карабкается наверх, там застывает на гребне, и снова вниз. Каюта, поначалу казавшаяся крохотной, становится огромной. Ты катаешься из угла в угол по всей койке, спать невозможно, а тут еще эти мысли про воду вокруг.

На одиннадцатый день на палубу прилетела бабочка. Обычная белая капустница, простая, без узора. Возможно, это была галлюцинация: откуда взяться бабочке посреди океана? Но я предпочитаю думать, что это было свидание с чем-то добрым, большим и светлым. Я надеялся, что бабочка сядет на меня или на палубу или превратится в кого-то. Но она просто улетела, а я еще долго стоял и улыбался сам себе.

Океан фантасмагорический: волны — огромные зеленые холмы, метров по пять высотой, но пологие, длинные. Вода полупрозрачная, и, находясь в подошве, ты насквозь видишь волну впереди и позади.

За неделю до выхода у нас была лекция о том, как вести себя в океане. Показывают презентацию: идут две яхты, одна снимает другую. Первый слайд: яхта, рядом с ней — плавник из воды. Второй: экипаж высыпал на палубу, все фотографируют кита. Третий: люди в море, кит на палубе, мачты нет. Четвертый: яхта стоит в порту, палуба проломлена, везде кровь, слизь и жир этого кита. Темный экран. В зале тишина. И тут на сцене появляется бодрый инструктор по безопасности и объявляет: мол, от этого мы вас защитить не сможем, а от остального — пожалуйста, доставайте блокноты, сейчас расскажем!

И вот у нас середина перехода, кругом океан, перекатываются пологие высокие волны. Похахатывая, я поднимаюсь на палубу, чтобы сменить на руле Джеймса. А Джеймс белый, вцепился в штурвал, указывает пальцем за спину: «Оно, — говорит, — там!» — «Кто, — улыбаюсь, — оно?» — и тут вижу, что ровно за нами, в этой прозрачной волне позади, идет что-то, очень похожее на подводную лодку.

Мы мгновенно вспомнили те четыре слайда. С плавником сверху и крыльями по бокам, с черным корпусом и белым пузом, эта штука то ли нюхала нас, то ли присматривалась. Размером с яхту, она шла следом, потом нагоняла, разворачивалась кверху брюхом и, едва не чиркая о нас своей огромной кушей, исчезала под лодкой. Каждый раз мы ждали удара, но каждый раз она уходила в глубину и снова возникала за кормой.

А потом она просто ушла, но осадочек остался. Джеймса колотило. Тогда шкипер сказал, что есть проверенный, научный, абсолютно работающий способ избавиться от кита. Нужно взять тряпку (Джеймс схватил), зайти в гальюн (Джеймс рванулся к двери), протереть сиденье унитаза (Джеймс недоверчиво начал протирать), а потом опереться на него, открыть клапан, который пускает воду, и проорать в унитаз что есть мочи: «Whale!! Whale, fuck off!!!» Мы, конечно, посмеялись, и всех отпустило. Научный способ, точно помогает.

В океанских гонках морально-волевые качества и правильно организованный быт гораздо важнее, чем тонкая настройка парусов.

Однажды в Соленте я провел весь день в бушующем море, имея полный экипаж новичков. Нас трепало 6-8 часов, мы гонялись в штормовых условиях, но никто даже палец не прищемил. Мы вернулись на берег чрезвычайно гордые собой: вот, профессионалы, молодцы! А сейчас я понимаю, что нам просто очень, очень повезло. И то, что я в тот день никого не потерял, мой самый большой шкиперский успех.

Я за свободный выбор во всем, но команду, даже самую дружную, сбитую, нужно контролировать. Давить на людей, чтобы они давали результат. Я этого не люблю, и потому от своих спокойных гоночных результатов пока не страдаю. Пока.

Уровень людей, которые сейчас гоняются на «Кабестане», высок неимоверно. Раньше я был самым модным парнем на деревне, а сейчас с трудом избегаю последних позиций. Раньше была тусовка русскоговорящих друзей из Англии, а сейчас география экипажей — вся Европа!

Перед стартом в воздухе витает ощущение возможности чуда: вот сейчас-то мы не налажаем!

Однажды в Греции, на заре своего шкиперства, я не посмотрел прогноз погоды. А зачем, когда она прекрасная, светит солнце, в небе ни облачка… и почему-то никого в море нет. Что ж, мы вышли, ветерок стих, мы распустили полные паруса, и тут подуло так, как не дуло никогда в жизни. Это был мельтеми, налетающий шквал в 40-45 узлов.

У Bavaria 50 парусность жуткая. Кое-как мы свернулись, но нас все равно крутило и валяло, яхта срывалась с одной волны и втыкалась носом в следующую. Кокпит проливало цистернами ледяной воды, все люки были открыты, козырьки свернуты, заливалось везде — то был наш первый отдыхательный сезон.

Мы бежали в марину. Она оказалась открытой ветру. Мурингов не было, и нужно было выложить якорь прежде, чем заводить кормовые концы. Поскольку в море никто не вышел, причальная стенка была полной, а я никак не могу удержать лодку на одной линии, чтобы втиснуться между двумя другими. Я ревел двигателем. Визжал подрулькой. Меня мотало по всей марине, я собирал чужие якоря. Сбежалось столько шкиперов с других яхт, что меня на руках притянули к причалу.

Я вышел с лодки со сведенными скулами, с костяшками, белыми от напряжения. На берегу стоял начальник гавани и мужики в возрасте, четыре опытных коммерческих шкипера. Мне было нечего им сказать, а на вопрос, почему я полез в море, еще сильнее напряг скулы и ответил, что идиот. Они помолчали, а потом один похлопал меня по плечу и сказал: «Ты не идиот, ты шкипер». Не ошибается тот, кто ничего не делает. А кто делает и учится на ошибках, тот на верном пути.

С тех пор я считаю, что надо готовить матчасть и смотреть прогноз, но никогда не надо посыпать голову пеплом.

21–я регата Кабестан – Хорватия 2017

 

Крупнейшая российская регата: драйв, брызги, парус, адреналин — это все наши майские праздники!
За 13 лет более 6000 человек доверили нам свои отпуска и не пожалели.


Comments system Cackle

Shares