Россия: +7 499 963 00 23 | Великобритания: +44 7980 21 30 20 info@kabestan.ru

Алеся Касьянова

quotes «Все успехи, что были у меня в парусном спорте, связаны с женщинами. Женщинам я трублю в фанфары — прямо так и напишите!».
Спецпроект Кабестана: Faces & Races. Записала: Алена Лисецкая

В яхтинг меня привели папа, судьба и сила воли. Я поступила в Университет водных коммуникаций, где серьезно занималась легкой атлетикой. Была такая активная девочка, просила о дополнительной нагрузке, и меня отправили в секцию настольного тенниса, потому что они бегали зимой.

«Здравсте — товарщи — ясмены!» — кричал тренер каждое занятие, и последнее слово я долго не понимала. Какие еще «ясмены»? Наконец спросила у подруги, она объяснила. Оказалось, теннисная секция проходила в рамках парусной.

Первое, что я сделала на яхте, — начала сгребать с нее снег. Стоял февраль, о выходе в море не было и речи, университетская лодка «Акела» торчала на берегу, и всю весну я беспрестанно шкурила ее и драила.

«Будете хорошо работать, — говорил тренер, — попадете на яхту и пойдете в регату». Я попала — видно, работала хорошо.

То был военный, советский парусный спорт. Первый же переход оказался длинным, Питер–Котка. Помню его в красках: людей, вахты, даже музыку. Мне было очень плохо. В Финляндии наш капитан — Чегуров Алексей Юрьевич, кремень-человек, — спокойно заметил, что сейчас у нас еще есть шанс уйти.

Советская школа жестокая. Укачивает? Иди что-то делать, работай, не сиди, тогда и укачивать не будет. На «Акеле» молодежи прививали любовь к парусному спорту. Это тернистый путь от отвращения к обожанию: море оказывалось сильнее, чем весь этот военный режим.

Следующие пять лет я по три месяца подряд проводила на лодке, гонялась. Было трудно. Каждый год я звонила папе и говорила: «Всё, последний раз, больше в море не пойду». И каждый раз папа отвечал, что он уже это слышал: «Ты взрослая, должна сама решать. Всё познается через трудности».

«Ты взрослая, и всё познается через трудности», — главный совет, который я получила в жизни от отца.

Однажды капитан за опоздание «забыл» меня на берегу. Дело было в Хельсинки. Холодно, мы с подругой ушли в сауну и чуть-чуть не успели к положенному времени. Возвращаемся — с полотенцами, в шлепках, волосы мокрые, а лодки нет. Советская военная яхтенная диктатура в действии. Ох мы и струхнули! Потом капитан вернулся, конечно, но больше на «Акеле» опозданий не было.

А второй раз меня на берегу по-настоящему забыли! Идет регата «Кабестан–Хорватия», я, беременный координатор регаты, возвращаюсь на свою судейскую лодку. А она раз — и отшвартовывается. Я — махать, кричать, но хоть бы хны, Юра Фадеев! Хорошо хоть у меня муж был на другой лодке, подобрал и обогрел.

В «Кабестан» я попала через кровь и пот, с корабля на бал. В 2011 году Юра и Юля искали координатора, им порекомендовали меня, мы списались — и я тут же полетела на регату в Грецию, работать. Проверку морем прошла: мы друг другу понравились. У меня была мечта — работать в яхтенной сфере, а им как раз нужен был такой человек, как я.

В море я не люблю гнилых людей — ленивых, неспособных быть в экипаже, проявлять трудолюбие и помогать другим. Их уже на второй день видно. С ними потом никто идти не хочет, да они и сами больше не пойдут.

Моя любимая яхтенная история — про фекальный бак. Регата «Кабестан–Хорватия», мы на маленькой парусной First 35 стоим между двумя большими моторными яхтами. Я возвращаюсь на лодку и вижу, что у нас приличный крен на правый борт. «Странно», — думаю и иду советоваться.

Собирается консилиум. «У тебя, — говорят, — муринг перетянут». Отпускаем — не помогает. «На тебя, — говорят, — соседи давят». Проверяем — не помогает. Все перепробовали, зовем техника, он спускается в салон и зажимает нос: «Shit, it’s completely full of shit! — соображает. — Да ты полрегаты гоняешься с полным фекальным баком! Завтра в море срочно сливай!»

Выходим, я открываю вентиль и иду проверять, слился бак или нет. Стою, нюхаю: ничего. Вызываю по рации судейскую: «Юра, у меня ничего не пахнет. Как понять, что вся фекалка из лодки вышла?» — «Касьянова! — заходится Юра. — Никак, всё у тебя там вышло!» — «Касьянова! — вторит ему Горацию, капитан из Италии. — Ну какая фекалка, мы же на яхтах! Это черные воды, аква нера!» Так и дразнили меня до конца регаты: «Касьянова, муринг перетянут, соседи давят! Аква нера!» А мы с девчонками, даже гоняясь с полным фекальным баком, заняли в этой регате третье место.

Как-то раз за одну регату у меня две девушки получили травмы: одна — пока шагала с понтона на лодку, другая — свалившись за борт при швартовке. Это был мой первый шкиперский опыт на маленькой гоночной яхте в Одессе, но ни меня, ни девчонок, для которых это был вообще первый выход под парусом, он не остановил. Через три года мы заняли второе место в женском зачете на Чемпионате мира в классе SB20.

Как личность и как профессионал я сложилась благодаря регатам «Кабестана». Я очень много ходила с Юрой старпомом, баковым, на «Ролексе», в Соленте, мы спорили о настройке парусов до сиплого крика. Идем, лавируемся, я ему ору: «Фадеев, круче! Круче!!» А он мне: «Ааааааа!!»

Трансатлантика стала для меня не достижением, а естественным продолжением пути — после Rolex Middle Sea Race, после перегона от Мальты до Канар, после всех кабестановских регат.

Мы шли мучительно и долго на яхте без опреснителя, без душа, где было впритык еды, никакого сладкого, с лопнувшим гиком, где грот держался на шкотах и каждый поворот фордевинд занимал двадцать минут. Мы порвали спинакер и генакер, пять последних дней прожили на рисе, и когда под вспышки фотографа, ночью мы швартовались на Карибах, в душе у меня танцевала эйфория.

Прекраснее всего в Атлантике были наши банные дни — мужской и женский. В страшную жару все мужчины спускались вниз и запирались в салоне, а мы с капитаном, полькой Агнешкой, мылись голышом: обливались морской водой и споласкивались пресной.

За пресной водой следила особенная вахта. Мы шли на гоночной лодке, вода хранилась в больших канистрах, и каждое утро ее накачивали по бутылкам. На человека было полтора литра в день: хочешь — пей, хочешь — мойся. Отдельно была вода на готовку и на чай, и иногда мы договаривались: мол, сегодня ты своей водой моешься, а я с тобой делюсь из моей чайной тары, а завтра наоборот.

Вся моя жизнь — это череда успехов и поражений, но венчают всё два часа на мачте в Атлантике, которые я провела, распутывая спинакер на штаге.

Посреди Атлантики вечерняя вахта порвала спинакер по шкаторинам и запутала его вокруг штага так, что внизу остался только маленький лоскуток. С гротом у нас сами помните что, двигателя нет, теперь еще и стаксель поднять не можем — обязательно нужно распутывать. Провели с этим лоскутком спинакера ночь, дождались рассвета. Спустили грот, потому что грота-фал оставался единственным рабочим, не закрученным вокруг штага вместе со спинакером. Шкипер встала за штурвал — удерживать лодку на океанской волне без мотора и без парусов. У нее получалось, но топ мачты все равно ходил с амплитудой в несколько метров. Лезть — мне.

Из нашего крохотного запаса сладкого мне выделили целую шоколадку, пристегнули фал и две страховочных веревки слева и справа, чтобы меньше болтало, и я полезла. Поднялась до самого топа, с него перебралась на штаг. Он тонкий, весь ходит ходуном, я держусь как могу, ребята внизу боятся и на каждой волне затягивают страховочные веревки так, что у меня перехватывает дыхание.

Час наверху ничего не шло, и я отчаялась. Вены надулись, руки и ноги дрожат от напряжения, наливаются синяки. Снизу кричат: «Спускайся! Придумаем что-нибудь!» И тут в спинакере появляется слабина, и я понимаю: всё, пошло. Там были сотни оборотов вокруг штага! Через час я спустила их все. Очень не хотелось резать, ведь было видно, что порвано немного, ремонтируемо. А порежешь — прощай, спинакер!

Все успехи, что были у меня в парусном спорте, связаны с женщинами. Женщинам я трублю в фанфары — прямо так и напишите.

Мой магистерский диплом посвящен гендерным стереотипам на флоте. Среди женщин много классных гонщиц, отличных капитанов, но стереотипы до того сильны, что на женщин до сих пор всё валят. К нам больше требований и претензий: «Баба на корабле — к беде», «Из-за бабы даже «Коста Конкордия» потонула», «Куда лезешь, дура».

Если мужчина ошибется, то скажут: «Ну что, бывает!» А если ошибется женщина, тут же начнется: «Ах ты, куда полезла, такая-сякая!» Это даже не дискриминация, а такая насмешливая полуулыбка. В итоге ты пашешь в два раз больше мужчин только чтобы показать, что ты квалифицированный сотрудник.

Мне комфортнее в женских экипажах: они меня не испытывают, верят больше, чем мужчины. А мужчинам нужно доказывать, что ты достойна своей работы, демонстрировать, что умеешь тремя способами вязать булинь. Они ничего не принимают на веру, и часто я даже отшутиться не могу.

Гендерный стереотип практически нерушим. Сводить его к шутке — большая ошибка. Иной раз отшутишься, а мужчина тебе такое в ответ, что сама не рада.

Зато людей, которые не знают про море, фраза «Да я Атлантику пересекала» сражает наповал. На берегу она звучит гораздо громче, чем среди яхтсменов. Представляете, такая некрупная блондинка, теперь еще и мама, с ребенком на руках, и вдруг — старпом на судне, три раза вокруг Европы, на фоне других мамочек прямо «вау».

Я профессионально занимаюсь яхтингом и любительски — парусным спортом. Да, я их разделяю. Олимпийцы, которые работают за медали, — это профессиональные спортсмены. Люди, которые арендуют яхты на регатах или гоняются для себя — это спортсмены-любители.

А бабушка с дедушкой, немцы, которые на лодочке идут по Кильскому каналу, на окошечках занавесочки, на столике букетик с цветами — это спорт, что ли? Нет, это чистой воды круизный, любительский яхтинг: походы, флотилии, отпуска под парусом. А мы, люди, которые его организуем, — профессиональные яхтсмены.

В России тяжело учиться и яхтингу, и парусному спорту. После года на «Акеле» я, девчушка из университета, ходила на курсы яхтенного рулевого в Питере. Там Павел Карякин, знаменитый яхтсмен, преподавал нам распределение сил на перо руля. В классе сидит народ, который не знает, на какой стороне окажется парус после поворота, а им — распределение сил на перо руля! К счастью, сейчас программы меняются в лучшую сторону.

Людям важно знать, как спасти человека из воды и где находится кнопка «Distress», зачем их грузить, чем отличается шхуна от баркентины!

«Не умеешь ты дышать, — сказал мне однажды капитан яхты «Коктебель», с которым я ходила в Сестрорецке. — Торопишься, бегаешь, не хватает воздуха. Давай: дышим!» С тех пор «Дышим!» — мой ответ на любые трудности. Эмоции, волнение, конфликты — три глубоких вдоха и три глубоких выдоха всегда помогают. Это мое правило жизни: «Дышим!»

 

Все материалы, опубликованные на этом сайте, являются собственностью яхтенной компании “Кабестан”. Пожалуйста, не копируйте текст без разрешения. Если вы хотите использовать какие-либо материалы, пожалуйста, свяжитесь с нами — info@kabestan.ru

 

 

21–я регата Кабестан – Хорватия 2017

 

Крупнейшая российская регата: драйв, брызги, парус, адреналин — это все наши майские праздники!
За 13 лет более 6000 человек доверили нам свои отпуска и не пожалели.

Узнай подробности!


Comments system Cackle

Shares